Вход
e-mail:
Пароль:
 
  Забыли пароль?
 Методология в России Вход Регистрация Архив сайта

Цитата месяца

«Однажды я заметил Райху, что у меня есть определение счастья. Он поднял брови, посмотрел на меня насмешливо и спросил, как я это понимаю. Я ответил: «Счастье есть осознание роста». Его брови опустились, и он прокомментировал: «Неплохо».

                                                                                       А.Лоуэн «От Райха к биоэнергетике»

 

Колонка редакции

Содержание журнала

Summa

Версия для печати

Копылов Г.

Прыжок в царство свободы

Г.Г. Копылов[1]

Прыжок в царство свободы

Становящаяся страна

Страна Методология – становящаяся страна. Из гессевской страны Касталии мог уйти магистр, и Касталия оставалась. Потому что оставался институт. У методологии института нет – и замысел состоял в том, чтобы его и не было. Страна Методология возникает только тогда, когда реализуется методологическая позиция. 

При этом я говорю именно о методологии, какой ее замыслил и создавал ГП, а не о конкретной СМД-методологии. Это – лишь реализация (одна из возможных). Методологию нельзя отождествить ни с какой онтологией. Мы не можем заранее предположить, что мир устроен как мир деятельности, если мы хотим оставаться методологами.

СМД методология имеет дело с деятельностью, и все перетолковывает как деятельность. Но ведь даже город – это не деятельностное образование. Общественные системы – тоже. Власть – тоже. Общественная коммуникация - тоже. Всё это СМД-методологией не схватывается. Поэтому вопрос: либо, имея СМД-представления, мы будем как долдоны всюду их впихивать, либо, сохраняя методологическое отношение и реализуя методологическую позицию, будем строить методологию иного.

Методология всё время строится заново. И не обязательно при этом развивается. Пока в истории методологии каждый последующий подход «ассимилировал» предыдущий: знаниевый подход разобрали, перешли к теории деятельности; деятельностный подход разобрали – включили в схему мыследеятельности. Но я не думаю, что так не обязательно должно быть. Это зависит от задач. Пока задачи были примерно схожие, связанные с соорганизацией. А вот проблема, например, социального вообще не решалась. Или антропологические проблемы. Там совершенно иные могут быть представления. Есть и недоделанные подходы, как не доделана онтология понимания. ГП успел по поводу понимания сказать некоторые определенные вещи, но сил у него всё это продолжить не хватило. А если бы успел? Что бы мы тут делали с нашей идеей мыследеятельности, которую сейчас объявляем высшей точкой?

Методологическое отношение

Методолог не работает в определенном методологическом предмете. Он реализует методологическое отношение, которое не совпадает ни с теорией деятельности, ни с теорией мыследеятельности. Это есть некоторое отношение, которое собственно Г.П.Щедровицкий  «придумал» и реализовал на себе.

 

Я мог бы представить методологическое отношение в виде такой метафоры: самолет, который делает «свечку», когда он взлетает все выше и выше, и потом на остатках мощности двигателя и остатках воздуха доходит до какой-то высшей точки, после чего он вынужден скатываться вниз. Что же это за процесс происходит, в котором методолог реализует себя и делает методологическое усилие? Это – попытка, процесс проблематизации.

Это такая штука, которую открыл и реализовал на себе Г.П.Щедровицкий. Она состоит в постепенном и планомерном отказе от тех форм мышления, которые мы реализуем в какой-то деятельности или при рассмотрении какой-то темы. Мы постоянно идем к основанию и спрашиваем себя: «А почему так? Почему мы мыслим этаким образом? Почему мы пользуемся такими-то представлениями?» И каждое представление мы разбираем до тех пор, пока у нас хватает на это мыслительных сил, мы с него снимаем все принятые и существующие формы мыслимости.

Зачем мы это делаем? Первоначальный проект того, что называлось методология, описан Щедровицким и его коллегами в «Технологии мышления» и других статьях. Смысл состоял в том, чтобы реализовать искусственно-техническое отношение к мышлению, к деятельности и вообще к социуму. Но тогда говорилось просто про мышление и деятельность, потому что техническое отношение к социуму было закрыто фактически. Методологи могли реализовать преобразовательное усилие в достаточно узких зонах, например, направленных на научное исследование, там можно было что-то сформировать или изменить. Поэтому Г.П. Щедровицкий и говорил про «деятельность как последнее основание всякой методологии», про конфигурирование научных предметов и т.п. Но идея, которая за этим стояла, состояла в том, чтобы искусственно относиться к все большему и большему числу социальных, культурных, антропологических и других феноменов.

И еще один момент. Г.П.Щедровицкий - марксист, а Маркс говорил, что «постепенно человек должен перейти из царства необходимости в царство свободы». Что это означает? Как с помощью научных исследований мы можем преодолеть «необходимость», обязательность силы тяжести или скорости звука, создав самолет или радиоприемник, т.е. преодолеть ее с помощью инженерных устройств, - точно так же и иные формы необходимости, которые ограничивают человека, мы можем снять с помощью правильно построенной мысли, правильно построенного мышления и формы его организации. Совершить прыжок из царства необходимости в царство свободы. И Георгий Петрович показал, как это можно попытаться реализовать.

Если мы хотим с помощью мысли освоить определенную предметную область, в соответствии с нашим замыслом, мыслительного, искусственного освоения, то мы прежде всего должны снять те формы, которые заслоняют суть этой предметной области и то, как мы можем с ней работать. Мы постоянно должны спрашивать себя, например: можем ли мы сказать себе, что это деятельностная ситуация, или она какая-то другая ситуация; достаточно ли форм нашего размышления и нашей соорганизации для того чтобы освоить эту ситуацию. Как правило, в любых задачах, кроме самых простых, этого недостаточно, и мы должны что-то придумывать, проблематизируя наши собственные действительности и средства. Идем вверх «в свечку».

Такая «свечка» идет до тех пор, пока у нас хватает сил в этом безвоздушном пространстве развивать мышление как бы из самого себя, потому что мы фактически снимаем все формы, все опоры, все реперы мышления, какие только есть, до определенной точки. 

Здесь происходит генерация всего, что угодно, одновременно:

- онтологических представлений,

- системы средств,

- проектов и способов действия, и

- форм собственной самоорганизации.

И дальше происходит собственно оформление, в том числе и различных предметов. Они могут оформиться в виде различных теорий, практик, форм собственной самоорганизации. Но, тем не менее, на этом, собственно, методологическое усилие в общем завершается.

Разумеется, вокруг наросло и существует масса всего вспомогательного (журналы, люди, съезды, рефлексивные обсуждения, проекты, группы и т.п.) – но смысл методологии только в этих проявлениях методологического мышления и методологического отношения. А иначе она не нужна. Как поэзия или философия. Иначе получится Союз писателей без писателей.

Эти попытки методологического или вспышки («свечки вверх» на «схеме волны» из 5-го лектория) придают смысл всему остальному.

А техники – только обеспечение. Точно так же как в поэзии: версификатором тебя быть научат, а поэт – от Бога. Техника живописи и живопись.

То же самое – прикладные задачи: очень бывают интересными, и даже трудными («написать на рисовом зерне Слово о полку Игореве»), но к ядру методологии, к «собственно методологическому» отношение носит служебное.

Ядро и «уклоны»

Марксизм-ленинизм (когда он был еще политико-идейным течением, а не государственной идеологией) смог сохранить свою идентификацию, только выявляя и правый, и левый уклоны, ведущие в пропасть (а этому учению удалось пройти, таким образом, по узкому хребту). Обнаружение и разоблачение этих уклонов (ересей) занимало значительную долю времени лидеров.

Не будет ли эффективным проделать что-то подобное с методологией? Зафиксировав уклоны, мы зададим тем самым систему координат, в центре которой и будет то, что может себя идентифицировать с методологией как особым мышлением, а не с ее продуктами.

Именно это движение мысли (которое предстоит еще выявить) и будет тем, что имеет смысл продолжать и развивать.

 1. В методологии сформировалось и реализовалось особое интеллектуально-практическое методологическое отношение. Методологическое отношение «вспыхивает» всегда на грани мышления и реализации, является всегда напряжением. Можно метафорически сказать, что это – попытка помыслить так, чтобы благодаря одному этому нечто появилось существующим.

Две противоположные «ереси», в которые можно при этом впасть – это ересь теоретизации и ересь практикования (прикладности). Совершив усилие некоего мыслительного хода, можно начать дальше двигаться либо в теоретической (идеальной) плоскости, либо отрабатывая на разном материале открывшиеся возможности. Ничего в этом, разумеется, плохого нет (и слово «ересь» употреблено в шутку), однако важно чтобы удерживалось специфическое отличие методологического отношения от этих двух, и время от времени оно бы восстанавливалось в новой ситуации.

Первое направление сегодня представлено корпусом теорий методологического происхождения – теория деятельности, теория знания, теория ОРУ – или же схем методологического происхождения, которые даже не успели развернуться в теории (схема мыследеятельности, схема воспроизводства). Попытка использовать эти теории или схемы вне контекста приводят к «онтологическому» (или «учебному») существованию «достижений» - то есть к пониманию методологии как системы вполне оригинальных (спору нет!) представлений, что-то говорящих о мышлении, деятельности, управлении и т.п. Контекстуальное использование схем заключалось бы в предметизации схем в теории, затем на их основании – в программном разворачивании исследований и, далее, в успешном функционировании научных школ. Но это было бы также продуктом методологии, а не ею самой.

Второе направление сегодня реализовано в ряде прикладных направлений, использующих схемы методологического происхождения в организационной функции для проведения разного рода организационных изменений, консультаций, аналитики и пр. самого различного масштаба. Как правило, такого рода действия (совершенно необходимые как для обеспечение личного существования «членов сообщества», так и для социального распространения знания о методологии и ее узнавания) являются приложением методологических теорий (или личных способностей). Это следовало бы отличать от практики (или реализации) методологии – необходимого элемента события методологического отношения, когда некоторое организационное изменение является социально-деятельностной реализацией некоторого «шажка развития» или сдвижки.

Итак, первая координата: центральная точка - методологическое отношение, растяжка – теоретизирование и практикование.

 

 2. Методология в соответствии со своим пониманием развития мышления отработала важнейшую операцию проблематизации и близкие к ней: распредмечивание, разоформление. Она реализовала проблемное отношение. Проблематизация дает возможность реализовать методологическое отношение, находит место для мышления в предметных и социальных структурах. (Аналогом для операции проблематизации для предпринимательства является поиск пустоты, для установления власти и политики – поиск беспорядка.) Второй стороной проблематизации является методологическое конструирование и проектирование, то есть переоформление содержания в новый предмет или в новую структуру организации деятельности, или в новую схему организации.

Соответственно, двумя уклонами здесь будут, во-первых, бесконечная проблематизация, которая сродни рефлексивной возгонке, а во-вторых (что значительно более реально и чаще наблюдается) упор на конструирование и проектирование без внимания к шагу проблематизации. В арсенале методологии накопилось уже достаточно схем, вариантов конструктивных решений и пр., и вполне возможно действовать прототипически.

Проблематизация заключатся в представлении любого необходимого и известного хода как проблемы, фиксируемой либо как логический парадокс, либо как позиционный конфликт, либо как отсутствие средств.

Итак, вторая координата: проблематизация и проблемное отношение, растяжка: проблематизация без последующего оформления и беспроблематизирующее проектирование с использованием готовых средств.

 

 3. Кружок отработал формы коллективной организации различных интеллектуальных функций: мышления, понимания, рефлексии, проблематизации, а также коллективного (распределенного) действования: проектирования и реализации, организации исследований и разработок и т.п.

Методологическое отношение реализовалось в распределенной форме, что обусловило большую эффективность работы. При этом были отработаны формы фиксации соорганизации для обеспечения воссоздания «интеллектуально-практической единицы» - схемы. Пространственные и топические представления обеспечили «место» для размещения разнокачественных единиц для последующей соорганизации.

Коллективная работа и соорганизация является сборно-разборной, ситуативной, разрабатываемой для каждого случая отдельно.

Уклонами здесь являются, во-первых, институциональное закрепление «летучей коллективности», а во-вторых, сворачивание распределенных форм к индивидуальной работе (или же замена ее «диалогом» с литературой).

Представление распределенной работы в виде некоего института, закрепляющего особое опосредование мышления, возможно, эффективно для частных предметизованных случаев, однако оно не позволяет удерживать всегда ситуативное методологическое отношение, требующее, все-таки, индивидуальной воли и «окаянности».

Выход в индивидуальную (авторскую) работу и иллюзия индивидуальной равномощности семинару или ОДИ является, скорее, не уклоном, а бедой, вызванной – по каким-то обстоятельствам – отрывом индивида от распределенной работы. Это чревато потерей рефлексивности, актуальности и в конце концов оборачивается методологическим бессилием. С другой стороны, сознательно отошедший методолог быстро восстанавливает вокруг себя коллективную структуру мышления и действия.

Итак, третья координата: распределенно-организованное мышление, и растяжка: институционализм – индивидуально-авторские программы.

 

 4. Четвертая растяжка – масштаб методологии. Конкретный «экземпляр» проявления методологии строится всякий раз заново, используя некие известные техники, строя их, - и неся на себе рамки «большого замысла». Проблема в том, что оба масштаба приходится удерживать (а посредине – пустота, отсутствие онтологии, точнее, сменная онтология – поэтому-то она не очень значима). Ересями тут могут быть:

- сведение методологии к микромасштабу (к уже известной схематизации, проблематизации, всяким техникам...) Все время спрашивают: схематизация – и методология? Как соотносятся? 

– сведение к большому масштабу (к ценностям, замыслам, сфере...).

- сведение к какой-то конкретной онтологии (например, к деятельностной или к мыследеятельностной)

Это микро-макро-онто дает четвертую «антиномию методологии»

Ядром методологии является, таким образом, та или иная коллективная реализация методологического отношения, циркулирующего от проблематизации к проектированию и обратно. Оно выстраивается каждый раз заново.

Все остальное в «корпусе методологии» является ее продуктами и, следовательно, либо не имеет отдельного смысла, либо атрибутировано к другим сферам деятельностей (как режиссер умирает в спектаклях или фильмах).

На мой взгляд, зафиксированные растяжки дают возможность «окружить» поле методологии достаточно эффективно.

5. И наоборот.

Но: все эти антиномии или ереси и образуют сферу методологии! (если мы захотим ее прописывать). Но надо всегда помнить, что без ядра все это теряет смысл, превращается в воспроизводящуюся деятельность или в ритуал.

Фигура методолога

По привычке мы говорим «методологическая позиция». Но всё же правильнее говорить «не позиция – а фигура»! Если мы говорим «позиция», сразу выплывает деятельностный подход, где позиция - совокупность средств, функций, задач, целей и т.п. А тут надо обсуждать фигуру, которая обустраивает (возможно) и позицию.

 

Ее нельзя занять, обсуждая, что это такое – ее можно только практиковать. Пытаться практиковать.

Ее нельзя занять, ее можно только стремиться занимать. Никакие прошлые заслуги не являются достаточными. Всякий раз может не получиться. Это – очень похоже, на то, как рефлектируют свой труд люди искусства. «Писать можно только, когда не можешь не писать»...

Более того: этический принцип в том, чтобы провоцировать себя на трудное и незнаемое. Реализуется проблемный подход (не задачный): к знакомому подходить, как к незнакомому.

С объективной точки зрения Методологическая Позиция – это замысел, который реализуется («оформляется») на человеке или группе людей с той или иной степенью выявленности. Зная замысел, мы можем извне или в рефлексии понять, что именно в методологической позиции получило на это раз воплощение.

Методолог по позиции в одиночку должен быть соразмерен социуму,
культуре, истории и прочим грандиозным вещам. Когда был семинар, были игры -
была возможность быть "методологическим винтиком". Сейчас каждый умирает в
одиночку. И выживают как методологи только титаны - у остальных кишка тонка.
Методолог должен вокруг себя собрать коллективность, и только в этом
качестве он сможет быть соразмерным. В этом состоит титанство: он должен
построить из себя с коллегами мыследеятельностную "инстанцию". Если с этой
точки зрения посмотреть на ГП, то ему обязательно были нужны коллеги-критики, по которым он мог бы свою мысль поверять. Семинар в этом смысле обязателен. Или переписка.

Методологом я себя никогда не называю, даже среди "своих". Пусть лучше меня
другие так называют, если я заслужу. Это для меня что-то сродни: "Я -
мистик" или "Я - гений". Но если бы это было не обозначением
квалификации, а обозначением ордена или профессии, занятия - то да, я бы с
гордостью носил это имя.

Мышление

Методология строит себя так, чтобы методологическое мышление было непосредственно практичным, т.е. могло реализоваться.

Мышление должно, обязано быть практичным, непосредственно порождая из себя различные онтологии, формы самоорганизации деятельности и т.п. Свое мышление мы превращаем в объекты и реализуем.

Методологическое отношение «вспыхивает» всегда на грани мышления и реализации, является всегда напряжением. Можно метафорически сказать, что это – попытка помыслить так, чтобы благодаря одному этому нечто появилось существующим – хотя бы в игровой имитации.

Ответственность методолога в том, чтобы существовало и вспыхивало время от времени действенное мышление. Он не занимается развитием практик. Это может быть как особый путь, если для того чтобы практика развивалась, в науке или еще чего-нибудь, необходимо становление этого вспыхивающего мышления, он будет этим заниматься. Если нет – будет заниматься придумыванием новых форм практики, или трансляции. Но это главное: ответственность за такое особое мышление.

С самого начала одной из идей методологии, которую принес Г.П., и я считаю, что этим сориентировал тот тип личности, который приходит сюда, в методологию - это идея о том, что человек может быть равномощным или даже мощнее любым машинам, социальным, культурным. И поддержание этого отношения, я считаю, тоже находится в зоне ответственности методолога. Мы не можем делать прогнозы, сценарии, не в силах это никого, в том числе методолога. Но мы можем умощнить людей или группы людей, внутри которых живет мышление, так, чтобы они могли противостоять разного рода организациям, деятельностным машинам и т.п. Тем самым сдвигать ситуацию, но неизвестно в каком направлении.

Потому что Г.П. считал (я не знаю, кто как воспринял), что раз человек вынужден жить в лабиринте организаций, надо стараться все-таки быть свободным. Из царства необходимости выпрыгнуть в царство свободы.

 



[1] Этот текст собран из текстов, написанных или произнесённых (и записанных на диктофон) Г.Г. Копыловым с середины 2005 по середину 2006 года (в рамках проектов «Методологический бестселлер» и «Методологический лекторий»), по поводу методологической позиции, методологического отношения и возможных перспектив методологии. \Ю.Грязнова\

Комментариев (0)
Добавить комментарий: