Вход
e-mail:
Пароль:
 
  Забыли пароль?
 Методология в России Вход Регистрация Архив сайта

Цитата месяца

«Однажды я заметил Райху, что у меня есть определение счастья. Он поднял брови, посмотрел на меня насмешливо и спросил, как я это понимаю. Я ответил: «Счастье есть осознание роста». Его брови опустились, и он прокомментировал: «Неплохо».

                                                                                       А.Лоуэн «От Райха к биоэнергетике»

 

Колонка редакции

Содержание журнала

Reflexum

Версия для печати

Сергейцев Т., Куликов Д.

Каковы осмысленные цели работы с наследием ММК? Некоторые размышления об истории и историчности (часть 1)

«Но, говорю я, официальная философия – это отнюдь не философия страны!»

Г.П.Щедровицкий, «На досках» стр.14

 

 

Попыткам «вписать» ГПЩ в контекст (историю) мировой (и русской) философии дал четкую оценку декан философского факультета В.Миронов (он же Председатель соответствующей комиссии ВАК) в интервью «Русскому Журналу»

http://russ.ru/politics/interview/v_sovetskoj_filosofii_bylo_vse

 

"РЖ: А помимо марксизма? У кого можно послушать лекции о Зиновьеве, Ильенкове, Мамардашвили, Щедровицком?

В.М.: Проблема специальных лекций об этих фигурах пока не стоит и вряд ли когда-нибудь будет поставлена. Слишком мало времени прошло с их смерти, и не думаю, что каждый из названных философов столь значителен, чтобы по ним необходимо было читать отдельные курсы. У нас таковых нет даже по Гегелю или Соловьеву. Есть соответствующие концепции. Они используются. Например, при решении психофизической проблемы на современном уровне нельзя обойти дискуссию между Ильенковым и Дубровским, концепцию Ильенкова об идеальном и т.д. Щедровицкий, безусловно, интересен как автор особого рода философской методологии, но вокруг нее слишком много последующего "философского мусора". Далее я произнесу кощунственную, наверное, для вас мысль о том, что Мамардашвили интересен как фигура нашей истории, но вряд ли уж он так оригинален, как это пытаются показать его последователи. Для меня Гегель или Кант, Соловьев или Флоренский во сто крат интереснее и глубже. А.А.Зиновьев - прекрасный человек, как философ внесший значительный вклад в развитие логики, в том числе и в организацию ее преподавания в стране. Его работы последнего периода, как мне кажется, все же являются философской публицистикой, а социологические термины больше метафоричны, чем наукообразны. С методологической точки зрения они имеют право на существование, но все-таки представляют интерес, скорее, для любителя.

 

РЖ: Может быть, прошло еще слишком мало времени, чтобы говорить о преподавании советской философии?

В.М.: Возможно. Главное же - попытаться вывести советскую философию из предшествующей традиции, проследить ее исходные установки. В свое время я предлагал Владиславу Александровичу Лекторскому взять все номера журнала "Вопросы философии" и издать лучшие статьи отдельными книгами. Например, статью Эриха Юрьевича Соловьева по работе Маркса "18 брюмера Луи-Бонапарта". Ее и сегодня можно использовать как методологическую в современной политологии. В журнале вы найдете прекрасные статьи В.С.Швырева, П.П.Гайденко и других отечественных философов. Что касается области методологии и философии науки, то в ней мы были настоящими мировыми лидерами, абсолютно не уступая известным западным фигурам - Попперу, Куну, Лакатосу, Фейерабенду. С другой стороны, мы и их меньше знали, но зато это обеспечивало чистоту эксперимента. Иногда возникает даже ностальгическое чувство - взять и почитать хорошие философские работы, а не пропитанные стилистикой постмодернизма тексты ныне живущих авторов.

В советской философии было все - она не стояла где-то на обочине, на факультете почти на каждой кафедре можно было найти крупного философа и специалиста. Это и давало повод философам от КПСС обвинять наших коллег то в позитивизме, то в увлечении экзистенциализмом, то в буржуазности социальной концепции. Посмотрите периодику тех лет. Философам доставалось как никаким иным представителям науки. Чего стоил только один упрек в период застоя о схоластическом теоретизировании! Конечно, в этих условиях многим приходилось уходить в более нейтральные области исследования, и прежде всего в философию науки".

 

Таким образом, Миронов в интервью последовательно проводит мысль, что:

 

-история русской философии 20-го века невозможна или как минимум неактуальна;

-философская мысль вечна, вне-временна, а-исторична, а потому никакой особой современностью, актуальностью не обладает, в том числе не связана с политической практикой;

-последователи «великих» – всегда мусор (гегельянцы – это не Гегель, кантианцы – не Кант, и т.д.)

-«великие» выявляются через столетия после их смерти.

 

Для того, что бы построить самоопределение по отношению к таким высказываниям и оценкам «главного философа» главного Государственного (Московского) Университета страны, необходимо честно и искренне для себя самого ответить на вопрос: в чем вклад деканата и кафедр этого университета ( в т.ч и самого Миронова) в философское мышление ХХ - го века с одной стороны, и в чем ( с другой стороны) вклад :

 

- «Диссидента» А.А.Зиновьева, изгнанного с этого факультета и из страны;

- Г.П. Щедровицкого, которого «трудовой коллектив» философского факультета неоднократно придавал «анафеме», и который создал собственное пространство жизни-мышления (ММК), в которое не было «хода» университетским чинушам;

- М.К.Мамардашвили- «Булата Окуджаву» нашей философии, философа принципиально индивидуализированного и асоциального, травля которого была излюбленным делом «академиков»;

- И.Ильина, изгнанный из страны, но принципиально сохранивший самоопределение русского (российского) философа, хотя многие изгнанные не смогли его сохранить.

 

Если мы по чести и справедливости ответим на этот вопрос, то становится понятно, что передовая русская философия мирового уровня в ХХ веке была (действительно существовала) и она была (существовала) отнюдь не на философском факультете МГУ.

Существовала русская пост марксистская логико-методологическая школа современной философской мысли и наши чиновники никак не были к ней причастны, и активно боролись и уничтожали ее. И будут бороться и уничтожать, т.к. у них нет другого выхода.

 

Так что добиваться «признания» университетскими факультетами и их сообществами тех, кто действительно развивал (и представлял) актуальную философскую мысль в СССР – цель бессмысленная и недостижимая. Подлинные русские философы 20-го века действительно находятся по отношению к университетской «философской науке» в том же положении, что и Гегель с Кантом по отношению к собственным университетским пристанищам. Особой специфики СССР или России тут нет. И бороться с этими обстоятельствами нет смысла. Не случайно речь в интервью вообще не зашла о «философском пароходе». В.Ленин был другого мнения об актуальности философского мышления, о его опасности для политики. Самоопределяясь на основе этого своего понимания, В.Ленин и «организовал» «философский пароход», на котором была выслана из страны практически вся философско-гуманитарная элита.

Г.П.Щедровицкий так говорит об этом в своей лекции «На досках» (стр.17): Было несколько попыток начать философствование в России... Короче говоря, философии как института не было и в дореволюционной России. В самом начале 1900-х годов она начала складываться (…), и возникла целая группа молодых и талантливых философов, которые после иммиграции составили славу таких развитых стран как Англия».

И вся последующая цензура, т.е. собственно идеология, стояла на ленинских позициях. Так же глупо думать, что «заграница нам поможет». Университетская среда не стала там умнее со времен Гегеля и Канта, а фактор идеологии, т.е. содержательной самоцензуры на Западе сегодня вряд ли ниже уровнем развитого советского. Мировое «признание» философа Г.Щедровицкого еще более сомнительно, чем его «признание» нашими факультетами. Да и нужно ли оно?

 

Вся практика 20-го века, начиная с марксизма, окончательно закрепила историческую ситуацию, имевшую место уже в эпоху Просвещения и перед эпохой европейских революций. А именно: философские факультеты не только утратили монополию на философствование, но и вообще перестали играть значимую роль в актуальном философском мышлении. Энциклопедия Дидро писалась не для факультетов, а для общества, как условие и механизм его формирования. Отстали от истории видимо не только философские факультеты, но и университеты вообще. Когда-то переняв от монастырей ведущую роль в процессах развития человеческого мышления (создав функциональное место и механизм рецепции античной философии и права, став "колыбелью" европейской науки), они начали утрачивать ее при вступлении человечества в период «демократизации» мышления. Действительная философия 20-го века в мире свободно живет вне университетских (факультетских) рамок, участвуя в процессах мышления через активно развивающиеся институты общественной коммуникации, используется политическими клубами, революционерами и группами власти (и влияния) самостоятельно и самодеятельно. Проблема СССР состояла не в том, что философию изгнали с факультетов. Факультеты к этому адаптировались без особых потерь для преемственности своей деятельности. Проблема СССР заключалась в том, что философию изгнали из общества, из политики. Поэтому рефлектировать и разбирать проблемные ситуации во второй половине века в СССР ни в открытой коммуникации, ни в закрытых группах власти оказалось некому. За это мы заплатили кризисом власти и распадом страны.

 

То, к чему нужно стремиться нам,  прежде всего, - это воспроизводство актуального философско-методологического мышления, «раз-архивирование» его из сжатых и «кодированных» (по необходимости советского периода) файлов, включение его в ткань (сеть) политической (общественной) рефлексии, коммуникации, мышления. Архив ММК в этой работе должен рассматриваться как один из важнейших инструментов.

Комментариев (0)
Добавить комментарий: