Вход
e-mail:
Пароль:
 
  Забыли пароль?
 Методология в России Вход Регистрация Архив сайта

Цитата месяца

«Однажды я заметил Райху, что у меня есть определение счастья. Он поднял брови, посмотрел на меня насмешливо и спросил, как я это понимаю. Я ответил: «Счастье есть осознание роста». Его брови опустились, и он прокомментировал: «Неплохо».

                                                                                       А.Лоуэн «От Райха к биоэнергетике»

 

Колонка редакции

Содержание журнала

Communicarium / Проекты, программы, опыт / Открытый корпоративный университет "ШКОЛА ГУМАНИТАРНОГО ОБРАЗОВАНИЯ"

Версия для печати

Попов А.

"Патриотизм - это самоидентичность" или "Оставаться самим собой"

 (интервью с А. А. Поповым – научным директором Открытого корпоративного университета «Школа гуманитарного образования», кандидат философских наук)

 

Михаил Немцев: Александр Анатольевич, интенсивные летние школы - это именно гуманитарная технология?

Александр Попов: Это именно она. В нашей версии, «гуманитарное» относится к организации пространства события человека. Поэтому задача, которую мы прежде всего ставим перед собой при организации гуманитарного тренинга – организация и обеспечение рефлексии. Когда участник как в зеркале мероприятия видит свое отражение  - средства своей коммуникации, работу своего мышления. В конце мероприятия они превращаются в реальный результат – в его рейтинг, в его самооценку и отношение к нему окружающих. В этом смысле это, конечно, не то же самое, что и многим знакомые навыковые «бизнес-тренинги». Мы ставим перед собой иные цели.

МН: Почему вы называете серию летних  интенсивных школ массовым тренингом?

АП: Во-первых, потому что они изначально рассчитаны на одновременное участие около двухсот человек. Это не индивидуальное консультирование. Во вторых, это тренинг в принципе может состояться только в качестве массового: индивидуальное проявляется на фоне массы. И, в-третьих, кроме глубинных компетенций, люди здесь действительно осваивают массовые, или сквозные компетенции: принятие решений, переорганизация ресурсов, т.е. создание продуктивных ситуаций, кооперация и коллективная соорганизация, самоопределение и самоорганизация.

МН: «Индивидуальное проявляется на фоне массы». Надо ли понимать эти слова так, что сама организация сессии, или тренинга  предполагает разделение участников на «элиту», и «массу»?

АП: И да, и нет. Нам нужно событие поступка. А поступок - это всегда социальное явление. Он производится «на людях». И в этом смысле для отдельного человека такое мероприятие во многом  - проба публичности. Для тех, которые поучаствовали в этой пробе, мероприятие состоялось. Искусство технологии заключается в том, чтобы в этой пробе поучаствовало большинство. Мне кажется, что этим искусством мы овладели.

МН: Когда происходит качественный переход, после которого серию интенсивных школ – как совокупность событий для двухсот человек - можно реально считать массовым тренингом?

АП: Вопрос очень хороший и сложный. Наверное, такой переход происходит тогда, когда в самых разных уголках страны мы видим схожие антропологические эффекты на участниках этого действия. И когда сама команда может, несмотря ни на что, в любой ситуации развернуть технологию. Причем, могу заметить, я всегда знаю, исходя из своих ощущений эксперта, удалось событие или нет.

МН: Что такое в данном случае событие? Это же не шоу-бизнес.

АП: Я согласен с Б. Д. Элькониным, когда он говорит о событии так: «участник пытался, но не до конца смог, и это осознал». Но это же означает, что событие создается отношением, так? Скажу жёстко: очень многие не любят и не умеют проигрывать. А ведь если обратиться к этимологии этого слова, то проиграть – не значит быть побежденным. А значит «пройти игру». И ещё не понятно, кто больше приобретает – непроблематизированный победитель, или рефлексивный проигравший. Сила человеческая заключается во многом в том, что не обязательно выигрывать в микроситуациях, а важно умение преодолевать себя, время и пространство на длинных дистанциях. Кстати, на этих длинных дистанциях конкурентов, как правило, и не остается. По-моему, именно это имеет в виду Ефим Островский, когда пишет о конкуренции с самим собой. 

МН: Конкурентов не остается, потому что они сходят с дистанции, или потому, что, наконец, попадаешь в такое место или пространство, где конкурентов уже не может быть?

АП: А это одно и то же. 

МН: Насколько разработана в настоящее время технология проведения таких интенсивных школ и подобных тренингов? Можно ли её считать уже готовым модулем, который может быть выполнен совершенно в любом месте, и содержательно не привязан к региону и вообще к территории страны?

АП:  С моей точки зрения, готово всё. За исключением одной важной детали, над которой я сейчас и работаю: это подготовка стажеров, которые могут быть уже не тьюторами и тренерами на этих мероприятиях, а руководителями процесса разворачивания всей технологии. Для меня сегодня именно в этом и состоит вызов – в передаче опыта и имеющихся моих компетенций.

 

МН: Существуют ли аналогичные массовые тренинги в российской среде гуманитарных технологий?

АП: Начну с того, что в гуманитарно-технологическом и методологическом сообществе в последнее время (после соответствующей игры Школы культурной политики Петра Щедровицкого) массовые тренинги очень активно обсуждаются. Я в этих обсуждениях участвую, но при этом стараюсь сохранить свою позицию.

Я устроен не только как разработчик, но во многом и как продюсер и менеджер. Можно считать с одной стороны, что это – сильное самоограничение, потому что это означает: если ты говоришь мысль, то её необходимо реализовать. Не можешь реализовать – молчи. И я говорю о тренинге с учетом этого.

Я в год работаю ориентировочно с двумя тысячью людей, причем встречаюсь с ними не один раз. Мои ученики, коллеги и последователи работают примерно с 500 человек каждый. На всех - это около 20 тысяч человек. В общем, не сверхмного, но и не так мало (во всяком случае, для образовательной программы, которая не ангажирована крупной политикой). Могу с уверенностью сказать, что наши технологии пробивают себе дорогу за счёт годами разрабатываемого содержания, за счёт философско-мировоззренческой основы, за счёт серьёзного технолого-методологического исполнения. Мы не лоббисты и, к счастью, или, к сожалению, даже не обладаем такими навыками. По-моему сегодня, это единственный опыт в стране. В своё время были программы с подобными масштабами – например, «Новая цивилизация» («Открытой России»). Сейчас существуют программы молодежных политических организаций, но они до сих пор производят такое впечатление, что сделаны, так сказать, с большим расчётом, прежде всего, на телевизионную картинку и уж какие там антропологические эффекты?!

МН: Статус образования и обучения в «массовом тренинге». Может ли вообще массовый тренинг быть реализован в виде образовательной программы?

АП: Мне, как вы понимаете, интересно заниматься образованием. При этом я предусматриваю наличие процесса обучения внутри образования. Наоборот же не бывает. В этом смысле, мне кажется по большому счету бесперспективным множество обучательных тренингов, посвященных элементарным традиционным организационным навыкам.

С моей точки зрения, массовый тренинг может быть только образовательным или, если хотите, мировоззренческим. Нет ни одной другой причины, ради которой можно устраивать массовый тренинг.

МН: Насколько выпускники программ школ успешны в смысле традиционной деловой карьеры? 

АП: Успешны! Однако следует заметить, что успешны-то они успешны, однако в обычных функциональных органах и структурах чувствуют себя не очень комфортно. Особенно в последние годы т.н. «стабилизации».  Эти люди ориентированы, как правило, на высокие практики служения и делового творчества.  А сегодняшняя «стабилизация» – это средний и даже заниженный для России уровень использования человеческого потенциала.  Поэтому, в общем-то, я испытываю удовлетворение, когда наши выпускники находят себя, в том числе, и за рубежом.

МН: Какие основные практики осваивают здесь учащиеся?

АП: Базовая практика - это самоопределение. Это, скажем так, глубинная, экзистенциальная практика. Вторая, поверхностная – менеджерская, управленческая, практика социальной организации, которая реализуется, когда, например, участники создают свои коллективы. Наконец, предметно- стратегическая практика – это пространственно – территориальная ориентировка. Это и есть «география человеческих перспектив».

При этом можно сказать, что  в ШГО содержание предназначено для включения в глубинную практику самоопределения, а в этом – основной смысл всей программы педагогики самоопределения. Именно эта практика оформляет всё жизненное пространство выпускника ШГО. Но для этого она должна быть поддержана другими базовыми практиками – (1) стратегическим расположением себя в жизненных пространствах, и  (2) формированием коллективного взаимодействия в разных масштабах – от малых групп до корпоративных сообществ.

МН: Как соотносится концепция школы «рекордные жизненные стратегии» с известной  в отечественной образовательной практике концепцией «одаренных детей»? Занимается ли ШРС развитием «детской одаренности»?

АП:  «Одаренные дети» - это популярная метафора. Никто за неё по настоящему не брался. С моей точки зрения, так называемые «одаренные» - это те, кто имеет небанальные жизненные стратегии, кто ставит перед собой небанальные и не ближние жизненные цели, вот и всё.

МН: Но каков масштаб измерения «небанальности» этих целей? С чем выпускник Школы должен соотносить свои цели и задачи?

АП: Эти цели, прежде всего, не имеют отношения к плоскому прагматическому расчёту. Это поиск себя в культурных практиках. Осознание себя элементом человеческой культуры, причём её инновационным  элементом. Понимание своего места и миссии в развитии той или  иной культурной традиции, системы деятельности, практики.

МН: А не противоречат ли такие приоритетные для Школы цели, с одной стороны,  формирующейся национальной идеологии служения замкнутому государству, а с другой стороны – стремлению крупного бизнеса заказывать подготовку просто  высококвалифицированного персонала?

АП: Честно говоря, про такие заказы с той или другой стороны я что-то особо не слышал. Полагаю, что сегодня бессмысленно формировать местнический патриотизм. Патриотизм невозможен без рефлексии. Это - понимание страны, ее истории и культуры в контексте мировой истории и мирового расклада современности. И только на этой основе возможно понимание своего места в этой стране. Патриотизм - это также возможность видеть конкурентоспособные аспекты собственной культуры, но и преимущества других народов. Это и есть патриотизм, или, говоря более современным языком, самоидентичность.

Что же касается высоковалифицированного персонала и корпоративных идеологий... Как известно, современный человек – больше, чем бизнес. В общем-то, теперь об этом написаны неплохие работы – я имею в виду «Бизнес в стиле фанк» Нордстрема и Риддерстрале[1], и других подобных им авторов. И уже становится все более очевидно, что  высокий профессионализм и корпорации – это не всегда близкие вещи. Потому, что высокий профессионал – это свободный профессионал. А свободный профессионал сам в состоянии определять себе миссию, цели, всё то, о чем я уже раньше сказал. И, в общем-то, на Западе это уже понимают. И в этом смысле – охотятся за головами.

Отечественный же бизнес пока не ставит таких сверхзадач, поскольку молод и не вступил в эру глобального мышления. Он переживает этап самоосознания. Часто при этом начинается активное создание так называемых «корпоративных идеологий». Я не могу, к сожалению или счастью, относиться к этим интеллектуальным продуктам всерьез.  Корпорациям пора уже понять, что считать свой трудовой этикет  - «идеологией», да еще и философией, это – проявление незнания, либо временная мания величия.

 

МН: Спасибо. Последний вопрос – из другой, более «низкой» сферы, но он неизбежно возникает при обсуждении таких программ. Каковы источники финансирования этой программы? И кто – реальный заказчик?

АП: Сегодняшние заказчики образовательной деятельности ШГО  - это администрации субъектов федерации, администрации городов, это крупный бизнес, позиционирующий себя на территории. Это также частные вклады физических лиц. А также – периодические  грантовые вливания. Как видите, единого источника и единого заказчика нет. Такая стратегия позволяет оставаться самим собой.

 

 

Интервью вёл Михаил Немцев, младший научный сотрудник Института Философии и Права СО РАН (Новосибирск)

 



[1] Нордстрем К., Риддерстрале Й. Бизнес в стиле фанк. Капитал пляшет под дудку таланта. СПб.: Стокгольмская школа экономики в Санкт-Петербурге, 2003.

 

 

Комментариев (0)
Добавить комментарий: