Вход
e-mail:
Пароль:
 
  Забыли пароль?
 Методология в России Вход Регистрация Архив сайта

Цитата месяца

«Однажды я заметил Райху, что у меня есть определение счастья. Он поднял брови, посмотрел на меня насмешливо и спросил, как я это понимаю. Я ответил: «Счастье есть осознание роста». Его брови опустились, и он прокомментировал: «Неплохо».

                                                                                       А.Лоуэн «От Райха к биоэнергетике»

 

Колонка редакции

Содержание журнала

Communicarium / Истории, позиции, люди / Новые люди

Версия для печати

Кутеев Н.

Николай Кутеев: "Я пока не вижу более мощных средств организации работы"

Николай Кутеев

 

 

 

 

Николай Кутеев, выпускник Тольяттинской Академии Управления

 

 

Коля, давайте начнём с вашей методологической предыстории. Она же у вас есть?

Есть, но я не знаю, насколько она методологическая. В пятом классе я попал в школу при Международной академии бизнеса и банковского дела в Тольятти. Проучился там до конца. Мой выбор вуза (Академии) был, как у многих, закончивших эту школу, фактически предопределён. Не могу сказать, что я очень осознанно подходил к этому выбору (думаю, как и большинство студентов у нас в стране).

И почему-то к первым же проектным сессиям, которые проводят для всех студентов-первокурсников А.П.Зинченко и Н.Ф.Андрейченко, прикипел.

 

А почему?

Мне кажется, что во многом это было предопределено моим семейным воспитанием. Мой отец - автомобильный инженер-конструктор, и он в течение всей своей жизни, как я это понимаю, предпочитает профессионально-проектный рост карьерному: двигается по проектам. Мы с ним достаточно много, начиная с моих лет четырнадцати, обсуждали разные содержательные темы. Плюс у меня в школе была пара преподавателей, которых я отношу именно к разряду своих Учителей. Они заставляли меня размышлять, в том числе, и над способами работы. В частности на уроках истории Лариса Геннадьевна Плахова пыталась, как мне кажется, нам не факты, а метод исторического анализа передать. Там же начались азы схематизации. Плюс, ещё в школе у меня был очень интересный проект: мы сделали в 10-м классе молодежную радиопередачу на городском «Август Радио». И мне всё это было гораздо интереснее, чем делать бизнес, зарабатывать деньги и т.п.

Когда я попал на первый курс, увидел, как проходят проектно–аналитические сессии (тогда они назывались ещё «ОМ» – организационный менеджмент), мне стало интересно со всем этим разобраться. Я включился по полной. Прошло где-то полгода – и мне это надоело. Ушёл в рекламную компанию, писал там какие-то тексты. Это мне тоже быстро надоело. Какое-то время я подвисал. А с осени второго курса начался проект «ПГС» («Подготовка государственных служащих для ПФО»). Мне опять стало интересно, и я вновь туда включился.

 

Что значит: включились? Чем именно вы в «ПГС» занимались?

Я в то время был на вторых ролях. Это понятно, поскольку я не влился в эту траекторию с первого курса, уходил-возвращался. Но в первую очередь я занимался, как я сейчас помню, аналитикой, сборкой. Больше, чем динамикой коллектива или организационными делами. Содержательная работа меня всегда привлекала сильнее. Так прошёл проект «ПГС», очень интересный. Думаю, многие из моих сокурсников на нем неплохо потренировались.

Потом я пошёл в ВАЗовское казначейство на летнюю практику. Это был достаточно судьбоносный момент: целый месяц я занимался тем, что перекладывал бумажки и заполнял одни и те же финансовые документы. У меня это вызвало достаточно стойкое внутреннее неприятие функционирующих систем, в которых нужно заниматься одной и той же деятельностью. После этого я принял (на этот раз осознанное) решение на ближайшие года два войти в систему проектных работ Академии.

Тогда в ТАУ как раз только создавался Проектно-аналитический центр, который целиком состоял из студентов и был одним из элементов подготовки, которую выстраивает А.П.Зинченко. Первым директором этого центра был Слава Шоптенко. Я начал там работать. Первая половина третьего курса проходила без большого проекта, а во второй половине началась программа «УКО» («Управленческие кадры для образования») для областного Министерства образования. С этого момента я начал как раз специализироваться на тематике образования, разрабатывать образовательные проекты и т.д. После третьего курса меня назначили директором Проектно-аналитического центра ТАУ. 

Я сейчас пытаюсь понять – что меня во всём этом привлекало: методология как таковая или что? По-видимому, причина все-таки заключалась в людях, которые меня притягивали, и у которых я учился. Я видел, что они делают, и мне это было интересно. У них было чему поучиться, они были харизматичны. И я понимал, что если я уйду «в город», в бизнес, то я вряд ли что-нибудь похожее там найду.

 

Хорошо, мы потом продолжим про вашу историю. Но пока – про людей. Для третьего курса это понятный способ ориентации. Вы ориентируетесь на окружающих вас людей, круг их довольно ограниченный, да и вообще Академия находится в лесу… И вы не всегда отличаете людей от того, чем они владеют, от их способов работы.

Сейчас ваша ситуация изменилась: вы в более открытой ситуации, вы можете менять коллективы, людей, проекты – но вы остаётесь среди людей, чья жизнь и работа так или иначе связана с методологией, вы продолжаете образование среди этих людей. Ведь какие-то другие основания – кроме людей и их харизмы - у вас появились?

Мне кажется, эти основания заключаются в том, что я пока не вижу более мощных средств организации мышления, более мощных способов работы.

 

Тогда у меня будет два вопроса сразу: чем вы заняты сейчас?  И какими мыслительными средствами вы эти «занятия» обеспечиваете?

Я работаю в Московской школе управления СКОЛКОВО – новом, красивом, амбициозном проекте. Содержательно (если убрать текущие работы, которые по времени всегда занимают значительное место) я занимаюсь проработкой методологии и структуры одной из комплексных образовательных программ.

 

И какие средства являются более мощными в методологии, для тех задач, которые вы решаете?

Тут важно – не соврать… Поскольку это ощущение, во многом, «на уровне живота». Вот принцип образовательный – что научиться чему-то можно, только делая это, – я использую. Хотя я не знаю: его можно отнести к методологии вообще, к ТАУ, или к Дьюи? Но я через него прошёл. Сейчас пытаюсь это воспроизводить. Или возьмём, например, рефлексию. То, как этому учат в ТАУ, и что рефлексия в принципе должна быть – я очень редко где встречал, хотя по специфике работы анализировал около 30 лучших бизнес-школ мира.

 

Когда вы говорите «рефлексия» - вы про что говорите? Как она для вас устроена как интеллектуальная техника?

Смотрите, вот я совершил некое действие. Оно в определённом плане было успешным или неуспешным. И дальше у меня есть две траектории: либо сильно по этому поводу расстроиться или обрадоваться, либо выйти в другую позицию, где попытаться понять – что же я делаю: что я сделал правильно, что – не правильно, где была моя ошибка, где была специфика ситуации, в которой я оказался. Это я и называю рефлексией. Способность в это состояние целенаправленно впадать, я считаю одним из результатов.

 

Вы уже две техники назвали. Но интересно, что это не чисто мыслительные техники: типологии, позиционный анализ (вот, вы даже морщитесь, когда я это говорю). Вы указываете на такие методологические техники, которые вас захватывают как действующего агента, да? И с вами производят некоторые преобразования в целом.

Дело заключается, наверное, в следующем… Я ведь не позиционируюсь как продолжатель методологии, и не заявляю, что я такие-то и такие-то инструменты использую и хотел бы их практиковать дальше. Я, скорее, говорю о том, что вне зависимости от того, чем я занимаюсь, я думаю, что главное – это некий набор собственных действий, собственных размышлений. Я в этом смысле пока не транслятор методологии в будущее…

 

Дело не в этом… Когда мы с вами договаривались об этой беседе, вы меня спросили: «А зачем и кому это нужно?» Вот, для меня ваш ответ интересен тем, что вы чётко ориентируетесь на тот тип методологического инструментария, который позволяет вам организовывать ваши собственные действия, включая вас всего целиком в эти действия. То есть – это не отдельные мыслительные инструменты (категория системы, схема МД и т.д.) Хотя для некоторых именно они, наверное, являются наиболее важными.

Наверное. Но сегодня было бы враньём утверждать, что я владею категорией системы. Можно, наверное, говорить, что я знаю пятислойку.

 

Но я на вас смотрю, как на репрезентативного представителя нового поколения. И начинаю думать, что, может быть, то, на что делаете акцент вы – является на сегодня более важным  и актуальным в методологии. Ведь я когда с вами об этом разговариваю, то сама пытаюсь через такие разговоры понять – а через какие схемы, понятия, инструменты сегодня транслируется методология. Что актуально в её будущем? И в будущем от неё?

Тут, понимаете, какая ситуация: на меня это село. Я не занимался специальной работой по разборке того, что именно на меня село. У меня пока не было такой ситуации. Я думаю, что у меня эта ситуация возникнет, когда и если мне нужно будет что-то кому-то передать. А пока я могу говорить только о том, что за время трёх лет проектных работ в Академии на меня нечто село. Это нечто мне позволяет определённым образом действовать: более-менее успешно. Хотя я, наверное, плохо понимаю, что же употребляется мной реально. Наверное, не всё, чему меня учили. Наверное, кое-что я забываю.

 

Может быть, просто на сегодня вам это не нужно?

Может быть. Что еще важно? Сама по себе способность различать важна. Очень важно отсутствие преклонения перед какими-то статусными знаниями, статусными точками зрения, стремление иметь собственную точку зрения на то, что происходит. В этом смысле интенция на критику всего – это тоже очень важна. И на критику себя в первую очередь.

 

К вопросу авторитетов… Коля, вы работаете с людьми, которые имеют длинную методологическую историю. Вы сами какие-нибудь книжки, тексты методологические читаете или нет? Или вам достаточно общения и совместной работы с этими людьми, «съёма» с них техник?

Я читаю серые книжки «ОРУ» - 1 и 2, «На досках», часто перечитываю, «Я всегда был идеалистом». То есть я концентрируюсь на тех книжках Щедровицкого, где он обращается к «обычным людям»

Меня поражает способность Георгия Петровича (я его сам никогда не видел, могу судить только по текстам) очень прозрачно и просто разобрать достаточно сложные вопросы. Ведь смысл дела не в том, что я это прочитал. А в том, что после того, как я это прочитал, я могу принять это, как указание к действию? Могу использовать эти различения и понятия? Они адекватны той ситуации, в которой я нахожусь?

 

И какой ответ?

И да, и нет. Что-то да, что-то нет. Сейчас будете спрашивать – что да, а что нет?

 

Нет. Об этом спрашивать не буду. Мне тут интересно другое. Существует в методологическом сообществе две точки зрения на тексты Г.П.Щедровицкого. Есть точка зрения, что для неучаствовавших в реальных методологических дискуссиях с Г.П. Щедровицким как раз лекционные тексты являются наиболее сложными и непонятными, и гораздо проще читать статьи. Соответственно, есть обратная точка зрения. Я понимаю, что вы этого вопроса не обсуждаете (потому что задач трансляции методологии перед вами не стоит, как вы сами сказали), но оказываетесь в той половине читателей, которым проще и понятнее читать более коммуникативные (лекционные, например) тексты.

Да. Потому что я могу себя поставить  на место того, к кому обращаются, проследив логику общения с аудиторией.

 

Мне тоже так казалось как раз именно по этим причинам. Они проще ещё и в том смысле, что в них одновременно вынесены не все слои мысли сразу, они разнесены, даются дозировано, вы их можете вычленить.

Да, мне кажется, что и в этом есть смысл. И я думаю, что когда Щедровицкий общался с той аудиторией, у него была задача быть более понятным. Когда я закончил ТАУ и приехал в Москву, у меня где-то в течение года была проблема «птичьего языка» - языка, на котором я привык общаться в ТАУ, но который не принимался в более широкой среде. Эта проблема стояла довольно жёстко. Я всё время сталкивался с ситуацией, когда ты произносишь некоторый текст, и люди тебя не понимают, потому что соответствующего содержания за произносимыми словами у них не возникает. Но проблема, мне кажется, и не только в этом. Она ещё заключается в том, что люди, прошедшие через эту методологическую среду, сперва начинают воспроизводить заданные слова, как шаблон, не видя за этим смысла. Я могу сказать, что я сейчас переживаю второй этап вхождения в методологию: когда методологические слова начинают для меня наполняться содержанием. Я их наполняю за счёт того, что я нечто делаю, за счёт практик, в которые я попадаю, за счёт столкновения с людьми из других культур.

Я, например, начинаю понимать, что общаться с американцами на схеме проще, чем словами. Потому что за словами у них стоят совсем другие смыслы, и их сложно зафиксировать. Но если ты ему на доске нарисовал три кружочка и два квадратика, то с этого сдвинуться никуда нельзя. Я теперь только начинаю понимать, какой смысл имеет схема. Не в том смысле, конечно, что я раскрыл весь универсум схематизации, на это я не претендую. Но в этом утилитарном смысле я начал её понимать. Я мог раньше, могу и сейчас продуцировать кучу рисунков: так называемую «методологическая живопись». Но когда ты видишь, как схема начинает работать, ты начинаешь понимать, что схематизация осмыслена только тогда, когда она организует работу, твоё или чьё-то ещё понимание.

 

Наверное, последний вопрос. Ваш нынешний проект «Сколково» вы рассматриваете как очередной проект или, всё же, как карьерный рост?

Мне кажется, в современном мире постепенно устаревает традиционное понятие карьеры, когда в течение нескольких лет ты карабкаешься по ступенькам административной иерархии, надеясь дойти до самого верха. Взять в пример бизнес-образование. Нынешний декан известной школы INSEAD 26 лет проработал в PricewaterhouseCoopers. Декан London School of Business – из компании Bain&Co. Люди двигаются как-то иначе.

СКОЛКОВО – это действительно красивый, большой проект, который можно делать с нуля, который можно сделать правильно. Мне бы хотелось внести посильный вклад в становление и развитие этой школы. А там видно будет.

 

Интервью вела Ю.Грязнова

 

Комментариев (0)
Добавить комментарий: