Вход
e-mail:
Пароль:
 
  Забыли пароль?
 Методология в России Вход Регистрация Архив сайта

Цитата месяца

«Однажды я заметил Райху, что у меня есть определение счастья. Он поднял брови, посмотрел на меня насмешливо и спросил, как я это понимаю. Я ответил: «Счастье есть осознание роста». Его брови опустились, и он прокомментировал: «Неплохо».

                                                                                       А.Лоуэн «От Райха к биоэнергетике»

 

Колонка редакции

Содержание журнала

Communicarium / Дискуссии / Эпистолярий "Про чтение"

Версия для печати

М.Рац (29.01.07.)

29.01.07.

М.Рац

 

Сперва мне ответить на вопросы, а потом делиться собственными мыслями – это ровно то, чего, мне кажется, не хватало. И заметьте, именно об этом была знаменитая дискуссия Куфаева и Рубакина: возбуждает ли книга мысль читателя, или сперва передает ему некую мысль автора, а уж потом только читатель отвечает своей (фактически рождающейся в диалоге) мыслью. Так что хотя бы по части взаимопонимания мы движемся в правильном направлении.

Только, смотрю я дальше, Вы мне как-то выборочно отвечаете. Это следует понимать так, что ответы на оставшиеся вопросы последуют в форме Ваших собственных мыслей? Кажется, разнести прямые ответы и собственные соображения во времени и пространстве – не самый удачный прием: как отделение мяса от гарнира.

Далее по Вашим пунктам.

1.                 Насчет возвратного действия (в данном случае чтения) и рефлексии. Здесь, действительно, надо еще разбираться.

Вы пишете, что не знаете «никаких иных интеллектуальных процессов, ориентированных на себя, и никаких других способов ориентироваться на себя, кроме рефлексии». А как дело обстоит с субъективацией, интериоризацией? Это, конечно, связанные вещи, но надо еще разбираться, как и всегда ли связанные. Понимание вообще в некотором смысле только на себя и направлено. Короче говоря, не слишком ли сильное утверждение Вы делаете?

Похоже, то, что Вы пишете, относится к чтению-2 по моей исходной типологии и не относится к чтению-1. Когда школьник читает и заучивает наизусть «Белеет парус одинокий» и т.п., никакая рефлексия у него не включается, хотя он может понимать текст (как текст о) и даже запомнить его, благодаря чему будет считаться в дальнейшем «начитанным». Можно, конечно, сказать, что этот школьник читает «для учителя», для отметки, для галочки и т.п., а не для себя (в этом смысле я прошлый раз плохо сформулировал свою мысль). Наверное, это даже правильно, но стихотворение все же запоминает он, и начитанным назовут его. С другой стороны, читая инструкцию по использованию утюга, я тоже, кажется, обхожусь без рефлексии, но приобретаю полезное знание. (Опять же можно сказать, что я принимаюсь за чтение инструкции, отрефлектировав свою неспособность белье погладить, но это относится к цели чтения, а не к технике.) Вот это вроде бы называется возвратным действием, и чтение всегда таково. А про рефлексию – это относится только к чтению-2, когда я читаемое, как говорится, через себя пропускаю

Дальше интересно Вы пишете: «автор, как правило, по крайней мере, исходно знает – какую именно структуру рефлексии он запускает или надеется запустить». Это вообще-то уже не про технику чтения, а про технику письма, но, с Вашего разрешения, 9 авторов из 10 и слова-то такого не знают, что уж говорить о структурах рефлексии, замысле запуска рефлексивных процессов и т.п. Думаю, что такого рода замыслы могут быть у сильно ученых психологов, а у всех остальных это происходит интуитивно. Это ведь только мы хотим – в силу своей методологической испорченности – все артифицировать и технологизировать (при этом не худо бы еще проследить, чтобы не «отнять аромат у живого цветка»). И потом, если я правильно вспоминаю, на Лектории Вы говорили, что рефлексия появляется едва ли не только у Шекспира. Не обсуждаю сейчас вопроса об истинности, но, коли с этим согласиться, то как же до того люди сочиняли всякую всячину?

4. Со смыслами и ситуациями, по-моему, дело обстоит не совсем так. Смысл вроде не большая ситуация несет (сама она ровно так же бессмысленна, как и локальная, да и смысла никакого, по моим представлениям, объективно не существует), а мы его порождаем на стыке разных топов и организованностей. И дальше годятся все Ваши примеры. А смысл в методологии, или «методологический смысл» – это вещь специфическая, во всяком случае пока не случилась всеобщая методологизация.

5. Возвращаемся к тексту и рефлексии, а заодно теперь к ответам и диалогу.

Боюсь, что здесь мы пока плохо понимаем друг друга. Я не делаю отождествлений, которые меня удивили в Вашем предыдущем тексте, и которые Вы мне теперь приписываете. «Ответ» – это функция, поэтому (всегда морфологически определенный) текст может быть ответом, но никоим образом не есть ответ. С диалогом иначе: я считаю, что любой текст создается в установке на диалог, он всегда к кому-то (хоть к самому себе, хоть к потомкам) обращен. Но, опять же текст не есть диалог, как и не монолог: здесь все зависит от рамок рассмотрения.

На мой взгляд, текст – это много чего, но прежде всего это форма существования некоего содержания (не хочу говорить здесь о вырожденных случаях отсутствия такового). Существования и передачи – в силу сказанного выше о диалоге – содержания, в том числе, хотя не обязательно, мысли. Это я уточняю сказанное прошлый раз. А что Вас удивляет в трактовке текста как формы существования мысли? Литвинов о том же пишет: я его начал читать и пока противоречий со сказанным мною раньше не вижу. Более того, исходные представления о тексте у нас одинаковые /см. КСО, с. 334, примеч. 3/. Прочту, можно будет вернуться к этому месту.

Теперь о рефлексии. Для начала текст связан с рефлексией автора (говорящего, пишущего), а уж потом – читателя. Хочется сказать, что он организуется рефлексией автора и организует рефлексию читателя, но это чересчур кристально, чтобы быть правдой: в первом случае есть еще мышление, во втором – понимание. Кстати, в примере с Достоевским Вы как-то его опустили.   

 6. Насчет ситуаций и понятийных конструкций. То, что Вы пишете про ГП, Булгакова и Сервантеса, понятно, но причем тут техника чтения? Это же техника развертывания/изложения мысли, техника работы ГП на семинаре, а не читателя его текстов и не его самого, как читателя названных авторов.

С Витгенштейном – хороший совет: «отдавать себе отчёт не о том, как слова связаны между собой, а о каких ситуациях он говорит». Но мои проблемы в другом. Если я за текстом могу реконструировать/вообразить ситуацию, то этот текст мне понятен. А вот, когда я не понимаю текст, то не понимаю именно его словесную структуру, не вижу смысла в данном словосочетании, точнее, не могу его осмыслить. Напоминает текст на неизвестном языке. Какая ситуация за глокой куздрой? Хорошо, когда есть понятный контекст, как в первоисточнике с этой куздрой, но ведь и он может быть непонятным, как часто бывает, например, у футуристов. Или другой случай: с этим самым текстом как организатором рефлексии. По интенции оно вроде бы и понятно, но вот Ваш текст, сейчас мною читаемый и прорабатываемый здесь и теперь – он, что, мою рефлексию организует? Я бы сказал, что прежде – понимание и в перспективе мышление, а рефлексию больше  постольку, поскольку Вы на мои вопросы отвечаете. С ситуацией здесь, кажется, все ясно, а текст при этом не вполне понятен. 

7. Сдается мне, что ответное и вопросное чтение – это не самостоятельные типы, а интерпретации инструментального и свободного чтения. В первом случае я нахожу в книге необходимый мне по ситуации инструмент (у Барта – знание, в моем расширительном толковании – все, что может употребляться в качестве инструмента, средства), во втором – неизвестно что, но, по предположению, приятное и/или полезное. А ситуация с непониманием тогда – частный случай наряду со скукой, плохим настроением и т.п.

8. По-вашему, инструментальное чтение можно трактовать как разновидность нормативного. Но ведь норма – это один из возможных типов ответа на вопрос «как?». Т.е., получается, скорее, наоборот: нормативное чтение – разновидность инструментального. Но, м.б., нормы можно вычитать и при свободном чтении? Тогда это просто другой тип чтения, но так ли уж нужно его выделять? Боюсь, что, выделяя 28 или 128 типов чтения, мы сами запутаемся, а главное – читать про эти типы никто не будет. На мой вкус, хорошо бы уложиться в полдюжины, не считая каких-то специальных случаев, которые только специалистам и интересны.

А с прожективными вопросами-ответами надо бы пожевать. С одной стороны, есть классическая пара цель – средства, с другой есть понятия функциональные, и есть морфологически определенные,… а между ними куча промежуточных? Как-то не задумывался над этим. Похоже, что объем инструментального чтения надо расширять и дальше, подразумевая под таковым чтение, отвечающее на определенные, хотя и разного типа  вопросы. Другое дело, что искать в книге цели смешно: они принципиально ситуативны. Но вот про ценности или идеалы есть, о чем подумать. А переименовывать его (инстр. чтение) я бы не стал. Нехай себе остается «в широком смысле» (хотя по науке точнее «в широком значении»).

И с целями, сообразил я, не так просто: из книг берутся эрзац-цели вроде коммунизма, и возникает массовая культура (см. КСО, с. 297-301).  Смотрите, это интересный поворот темы: чтение (кстати, особенно в Вашем расширительном смысле – с посредниками) как источник массовой культуры!

 

 




 

 

Комментариев (0)
Добавить комментарий: