Редакционное

Сфера чтения

 

К юбилею Г.П.Щедровицкого, который отмечался 22-23 февраля 2004 г., было выпущено около десяти книг. Прежде всего этому «пиршеству духа» мы обязаны П.Щед­ровицкому, попечением которого – как выражались сто лет назад – была осуществлена большая часть этих изданий. Еще три тома «серой серии» подоспели к этому же сроку благодаря усилиям А.Пископпеля, В.Рокитянского и Л.Щедровицкого.

Получился даже некоторый локальный переизбыток литературы Г.П.Щедровицкого и о нем. Требуется время, чтобы «переварить» это изобилие.

Редакция предпринимает усилия по заказу рецензий и откликов на новый открывшийся нам пласт интеллектуального наследства, и в следующих выпусках «Кентавра» мы рассчитываем получить развернутые отклики на вышедшие книги (их полный список каждый может найти на сайте www.gp.metod.ru, где, кстати, размещен и ряд новых текстов о методологии). Здесь же мы пока предложим вниманию читателей краткие отклики не содержательного, а скорее, формально-библиографического характера, которые, как мы надеемся, смогут дать некое общее представление и впечатление об изданных книгах.

 

Матвей Хромченко. Диалектические станковисты. ШКП, М., 2004. Это – несколько глав из книги о Г.П.Щед­ровицком, которую М.С.Хромченко, в 1990-е гг. главный редактор журнала «Вопросы методологии», пишет уже несколько лет. Задача, которую он сам себе поставил, сложна и объемна, – написать о первом ме­то­до­логе, сжать содержание всех 3500-4000 архивных папок и бесчисленных воспоминаний в биографическую книгу.

В изданном томе собраны уже готовые главы, посвященные первым годам становления ГП как логика и методолога, которое происходило в тесном сотрудничестве и общении с Б.Грушиным, А.Зиновьевым и М.Ма­мар­да­швили. Самое сильное и интересное впечатление производят те части, которые посвящены сопоставлению ГП и А.Зиновьева – вот уж действительно, «лед и пламень»! Годы учения на факультете также описаны живо и зримо.

А вот когда дело доходит до описания содержательного движения к новой логике, до становления методологических программ исследования мышления, тут текст становится значительно слабее. М.Хромченко пока – в этих главах? – не очень удается соединить историю мыслителя и биографию человека. Мысль ГП, его воля и абсолютно своеобычное отношение к жизни, к сожалению, не очень-то «встают со страниц». Новизну всего происходящего автору, как представляется, показать не удается. Он ее не видит – его глаз «замылен», долгое общение с ГП, кажется, приучило его к обыденности чудес.

А ведь это самая простая, «однолинейная» часть книги: время становления. А что станет М.Хромченко делать потом, когда из почки распустится целая ветвь, дающая разнообразные побеги и плоды? Интересно и боязно...

 

Довольно диковинная ситуация случилась с публичными лекциями по философии и началам СМД-методологии Г.П.Щедровицкого, прочитанными им в культурном центре «На досках» в 1989 г. Их выпустили в свет сразу два редактора-издателя: издание ШКП редактировала и комментировала В.Данилова (предисловие написал А.Пузырей), а томик «серой серии» под номером 8(1) – «ММК: развитие идей и подходов» – А.Пископпель, В.Рокитянский и Л.Щедровицкий. В этой книге лекции получили название «СМД-подход и основные проблемы науки и человека в XX веке».

Поскольку редакторы пользовались в качестве материала черновой расшифровкой лекций, которую они дол­ж­ны были привести к виду, пригодному для чтения, у них получилось, собственно, два разных текста. Было бы хо­рошей темой для курсовой работы: сравнить тексты и ре­кон­струировать те подходы, которые применяют редакторы.

В.Данилова с меньшим пиететом относится к живому слову, ее Щедровицкий жестче и определеннее. Щедровицкий тома 8(1) многословен, его подчас захватывает беспорядочная дискуссия (которую В.Данилова смело сокращает). Том 8(1) снабжен фотографиями – книга «На досках» предлагает интересные комментарии, на которых стоит остановиться подробнее.

Пожалуй, мы сталкиваемся здесь с первой (и весьма успешной) попыткой предметно анатомировать устройство текста Г.П.Щедровицкого как особого действия. Такие анализы в свое время проделывал и он сам на игротехнических рефлексиях на ОД-играх, причем предметом анализа были и его выступления, и доклады и дискуссии участников. Эти разборы всегда бывали очень эффектными, вдохновляющими и поучительными – фактически, это были мастер-классы для игротехников: строить тексты как действия, сознательно используя ряд мыслительно-рефлексивных приемов, входит в профессионализм игротехника. Однако, как нам помнится, тексты таких разборов напечатаны пока не были.

В.Данилова провела анализ, выделив те приемы и методы, с помощью которых ГП строит свой текст говорения. Это тем более важно, что лекции «На досках» – не методологические; Георгий Петрович пытается передать смысл и замысел (начала) своей сорокалетней работы, с одной стороны, описывая (пересказывая) свою историю, а с другой – фиксируя то, как его человеческая и гражданская позиция «заставили» его делать то, что он делал. Но вот собственно свое дело он не раскрывает – ведь лекции-то публичные, его слушают не (будущие) методологи, а разнообразные интересанты.

В.Данилова своими комментариями надстраивает собственно «рабочий», методологический слой над текстом публичных лекций. Работа методолога оказывается тут, в этом самом тексте. Она – не в специфической терминологии и даже не в использовании особых деятельностных представлений, а в особой рефлексии, в специальных техниках мышления и схематизации смысла. Именно за счет этого ГП управлял любым залом, и эти приемы квалифицированно и точно обнажает и описывает В.Данилова.

Отметим два минуса этой работы и книги. Во-первых, тот инструментарий, которым пользуется сама В.Данилова для анализа, взят, собственно, из игротехнической практики 1980-90-х гг., поэтому, как представляется, такие комментарии могли бы быть написаны и сразу после лекций – а ведь прошло уже двадцать лет, появились новые контексты. Комментариям В.Даниловой не хватает критичности (в философском, конечно, а не в бытовом смысле) и дистанции, они могли бы появиться «по горячим следам».

Во-вторых, удручающее впечатление производит оформление этих заметок: почему-то каждый комментарий, начавшись на полях лупоглазой «морковкой», обрывается, а полный его текст можно найти в специальном блоке в конце книги – до которого, может быть, и не каждый читатель доберется.

 

Зато очень качественно и достойно в художественном смысле сделана еще одна книга: «Познающее мышление и социальное действие. Наследие Г.П.Щедровицкого в контексте отечественной и мировой философской мысли». Ее появлению мы обязаны энергии и настойчивости Н.И.Кузнецовой. Видные российские философы, в основном принадлежащие к поколению ГП, его друзья, но в большинстве своем не коллеги, перечли заново (а многие и в первый раз) сборники статей и книги ГП; представленные тексты – результат их размышлений над «феноменом ГП».

Авторы книги – не методологи (за исключением П.Щедровицкого – автора завершающей статьи). Взгляд со стороны (из позиций психолога, философа, лингвиста) здесь, в этой книге, сконцентрирован со всей достижимой сегодня полнотой.

Когда-нибудь этого следовало ожидать – методология Г.П.Щедровицкого должна была получить оценку со стороны современного интеллектуального истеблишмента (старшего поколения). Книга читается с хорошей жадностью и ожиданием – как всякий рассказ о себе со стороны.

Однако «открытия себя», к сожалению, не происходит. Из двенадцати действительно высокопрофессиональных текстов некоторую сдвижку в понимании «явления ГП» дают, как представляется, лишь три-четыре. В изображении же В.Садовского, эрудита В.Зинченко, Б.Юдина, В.Лекторского, даже В.Степина ГП предстает лишь яркой личностью, лишь талантливым соорганизатором (ничего себе «лишь»!) – но не тем, кто заложил основы новой формации мышления. Она-то и осталась незамеченной. ГП под пером этих уважаемых авторов предстает «локальным философом», разрабатывавшим когда-то давно в 1960-е годы, одну тему, которая сейчас уже потеряла значимость.

Тем не менее, даже эти тексты – живые и качественные, хотя и говорят больше об их авторах, чем о предмете книги.

Типичным текстом такого рода является статья В.Садовского («Интеллектуальный блеск и творческие трудности раннего Щедровицкого»). Автор считает, например, что Г.П.Щ. совершал элементарную ошибку, придавая проделанному им анализу развития строения только одного понятия «скорости» статус общей характеристики строения мысли. Рассматривается и несколько других натяжек и заблуждений ГП. С другой стороны, В.Садовский отмечает: «Многое, что Г.П.Щ. создал, осталось… плохо понятым и скрытым за многочисленными схемами». С третьей стороны, он критикует личностную амбициозно-демиургическую позицию Г.П.Щ., хотя как коллега и друг готов списать ее на ситуативность того высказывания, где она проявилась, и даже на возможную ошибку памяти В.Розина, который это высказывание приводит.

Видно, что В.Садовский не стремится сконструировать непротиворечивую картину, выражающую суть деятельности ГП. В такую картину должны были бы войти как значимые все те элементы, которые он перечисляет как чуждые: стремление деятельно реализовать подмеченные (или сконструированные) принципы, мышление в схемах, активно-амбициозная позиция. Вместо этого каждая из характеристик ГП очищается от ошибок, «заносов» и заблуждений, противоречивые стороны отбрасываются, и перед нами предстает Г.П.Щ., приемлемый для В.Садовского.

В.Степин («От философии и методологии науки – к философской антропологии») с помощью своего различения классической, неклассической и постнеклассической науки проблематизирует саму возможность создания методологии, считая, что и она, и наука, и вся инженерно-проектная деятельность сегодня должна быть человекоразмерна. Наиболее ценное, что есть у Г.П.Щ., по мнению В.Степина – связь деятельностного и системного подходов.

В.Лекторский («Г.П.Щ. и современная философия») отмечает: «Проблематика и соображения Г.П.Щ. (следует перечисление) – актуальны и перспективны. Их значение еще не до конца осознано в нашей философской литературе». Главному редактору «Вопросов философии», казалось бы, и карты в руки. Однако в одном месте своей статьи он порицает ГП за определенность: «Роль методологии в понимании Г.П.Щ. – это тотальное проектирование на основе сконструированных... процедур... Вспоминается до боли знакомое: «Цели ясны, задачи определены, за работу, товарищи»... Миссия философии в другом – постоянная проблематизация самих целей и средств», а в другом с сожалением отмечает именно непоследовательность Г.П.Щ., его склонность к самопроблематизации. «Эйдос ГП» и здесь не схватывается.

Самое же главное, что упомянутые работы этого сборника рассматривают методологию в прошедшем времени: «Проекты Г.П.Щ. оказали серьезное влияние на современную культуру».

Текст М.Розова («Проблема способа бытия в гуманитарных науках») в этом смысле более интересен: «Отталкиваясь от работ Г.П.Щ., легко двигаться вперед» – пишет он и действительно предлагает свое видение ряда проблем (общественного воспроизводства). Он демонстрирует рабочее, деловое, а не мемориальное отношение к Г.П. То же можно сказать о статье В.Литвинова «Мышление по поводу языка в традиции Г.П.Щ.», где сделана серьезная попытка применить многие средствиальные и подходные моменты методологии к проблемам основания лингвистики.

По-настоящему интересными в этом сборнике являются работы В.Калиниченко («Место Г.П.Щ. в «истории безумия» XX столетия») и В.Подороги: («Проект и опыт...»). В.Калиниченко осуществляет попытку прочесть ГП с помощью текстов Фуко, что создает «смещенный» контекст и позволяет взглянуть на дело ГП с необычной стороны. Фуко открывает у автора «новое зрение», позволяющее заметить в методологии незамечаемое ранее. Это – хорошая методологическая рефлексия ряда подходов ГП.

В.Подорога делает сравнительный анализ Г.П.Щ. и М.Мамардашвили с точки зрения стилей мышления, и это также дает очень много для понимания методологии себя. Статья подытожена таблицей – «общей сравнительной шкалой качеств», из которой мы приведем лишь первую строку: «Г.П.Щ. – мыслить просто, М.К.М. – мыслить точно».

Книга открывается текстом А.Пископпеля «Г.П.Щед­ро­вицкий – подвижник и мыслитель». Это – аналитическо-биографическая справка о ГП, ММК и Архиве, хороший канонический текст для энциклопедии. Книга завершается статьей П.Щедровицкого, который обсуждает необходимость и значимость историко-критических работ по наследию Г.П.Щ. и выдвигает свою версию того, на что можно опираться, продолжая и развивая методологию. Предельная рамка для этой работы – развитие страны, что сразу выделяет ее из ряда остальных работ этого сборника.

 

Том 7 серии «Из архива Г.П.Щедровицкого» «Проблемы логики научного исследования и анализ структуры науки», как это ни странно, уникален. До сих пор в этой серии выходили материалы более или менее популярных (внешних) курсов лекций Г.П.Щедровицкого, связанные либо с управленческой, либо с психологической тематикой, либо даже прямо с общественно-политической. Кроме того, издавались материалы по внутренней проблематике работы Кружка.

В этом томике опубликован цикл докладов, сделанных Г.П.Щедровицким на семинарах ММК в 1965 году, и здесь нет никаких скидок на неподготовленность участников. Кроме того, это не «финальная» печатная работа, где многие тезисы лишь постулируются и в обсуждение автор не входит. Доклады этого, только что опубликованного, цикла – подробные и методичные, с разбором работ логиков и философов (по крайней мере, первый из них). Они приоткрывают «кухню» подготовки жестких тезисов ГП, демонстрируют механизм выработки методологической позиции, открывают читателю то, что только называется и упоминается в более поздних работах (особенно в тех, которые относятся к периоду после 1986 г.). А это поистине захватывает.

Мощь, объемность и аналитичность мысли удивительна: тех различений и отнесений, которые введены буквально на первых 10-15 страницах первой лекции, хватило бы на десятилетие работы стандартного научного института. А если вспомнить, что, например, вся многолетняя работа Карла Поппера, за которую он получил и титул, и массу званий, и мировую известность в первых рядах современных философов, есть развитие всего одного куцего тезиса, который бы в тексте семинара занял бы в лучшем случае пять строк, то масштаб работы и мышления Г.П.Щедровицкого становится вообще ни с чем не сопоставимым.

В свое время томик «Я всегда был идеалистом» открыл нам Г.П. в новой ипостаси. Книга «Проблемы логики научного исследования» раскрыл его – по крайней мере, для среднего поколения, не заставшего семинаров ММК – еще с одной замечательной стороны.

 

Свою новую книгу «Идея образования или содержание образовательной политики» (Киев, 2004) В.Никитин посвятил ГП – «неутомимому ученику и моему учителю». Эта прекрасно изданная книга – подлинная энциклопедия современных подходов к образовательным концепциям. Работая в рамках системомыследеятельностного подхода и пользуясь введенными ранее представлениями об этапах становления культуры, автор строит генезис форм организации образовательных систем. Отслежена смена идеи образования – от универсальной к ситуативной и далее к рефлексивной (за этими идеями стоят три последовательно разворачивающиеся парадигмы – научная, информационная и далее методологическая).

«Нерв моих размышлений об образовании – поиск разрешения в нем базовой проблемы европейского мировосприятия – удержание множественного представления мира» – так пишет автор, выводя эту базисную проблему образования и из платоновского удвоения мира, давшего начало (теоретическому) мышлению, и из современного многообразия миров. Именно эту картину многообразия миров (а не традиционную «картину мира»), по-видимому и должен удерживать – теоретически ли, коммуникационно ли – сегодняшний человек.

Автор выступает не только как философ образования, но и как концептуалист – Международный центр перспективных исследований занимается вопросами образовательной политики и соответствующих трансформаций в Украине. Поэтому вторая треть книги посвящена противоречиям политики в образовании. Обсуждаются вызовы времени и те антиномии, которые сегодня сталкиваются в процессе выбора будущих сдвижек в образовании. Эта часть книги дает целостную и системную картину десятка векторов противоречий, определяющих сегодня политическое пространство образования. Последний параграф этой части – «Организация процесса изменений».

Третья часть (дополнение) посвящена методологической парадигме образования, становлению которой автор посвятил двадцать лет работы. Однако эта парадигма вовсе не предлагается как панацея решения всех проблем; автор действует в соответствии со своими принципами реформирования образования («локальности», «параллельности» и других).

Спокойствие, глубина, действенность – вот что встает за каждой страницей этой книги.

(Г.К.)

 

Общественная организация «Академия наук социальных технологий и местного самоуправления» открыла программу «Успех России». Стартом послужил выход брошюры А.П. Климова «Успех России. Подход к социальному конструированию положительных событий» (М., 2004, 56 с.). Участие в программе – символически платное, участник подписывается на получение последующих материалов.

Брошюра претендует на обобщение 30-летней работы неформальных творческих групп по проблеме «выхода в зону сознательного положительного социального конструирования». От исходного Марксова тезиса об изменении мира делается шаг назад – к Гегелю и провозглашается необходимость синтеза материалистической науки с Гегелевским идеализмом. Искомый результат автор видит в деятельностном подходе, основным препятствием на пути человечества – «дефект сознания», а способом его преодоления – освоение рефлексии (в специально организуемых группах).

Со ссылкой на «экспериментальную проверку» предлагается модель сознания, на верхнем уровне которой – «рефлексивная способность мыслить о мышлении». В зависимости от преобладания сознания конкретного уровня люди делятся на действующих, чувствующих, думающих и понимающих. Предлагается модель общества как системы управления своими членами «сначала в интересах членов, затем в интересах общества»

Обсуждается качество языка и потребность в переводах как «проблема № 1 в развитии науки». Из сопоставления картины мира и языка Гегеля и Маркса делается вывод о правоте Гегеля, что, впрочем, не мешает сразу же перейти к беглой квалификации систем взглядов А.А. Зиновьева как их синтеза и Г.П.Щедровицкого как «антитезиса всей системы описания мира, возникшей в СССР». Даль­нейшими вехами на пути развития мысли ока­зы­ва­ют­ся теория деятельности и труды О.С.Анисимова.

Освоение 4-го (высшего) уровня сознания связывается с переходом к сознанию коллективному, причем первым шагом является совместные работа и движение по жизни двух людей «способных слышать и понимать друг друга», из которых один берет на себя функции левого, а второй – правого полушария головного мозга. Такие пары могут включаться в «сколь угодно большую систему разветвленных переплетающихся цепочек», расширяя этим возможности мышления. В качестве все объясняющего аналога приводится пчелиная семья, «обладающая интеллектом, сопоставимым с интеллектом человека». Пара рассматривается как «новый надличностный субъект». Коллективы с четным числом членов объявляются имеющими принципиальное преимущество над коллективами с нечетным числом членов, поскольку в них отсутствует подавление одного члена двумя. Предлагаемая к использованию технология позитивного социального конструирования включает:

– использование понятия «ячейки прямого общения» (8 мужчин и 8 женщин),

– использование пары договорившихся личностей в социальных конструкциях в качестве субъекта нового уровня организации сознания.

Описана общественно-экономическая формация, в которой возникает четвертая система управления (базирующаяся на 4-ом уровне сознания), «основанная на понимании сути вещей и людей». Переход к новой формации мыслится как трансформационный. Его осуществит «универсальный социальный субъект».

Различаются процессы управления (что надо делать?) и самоуправления (как делать?). Последний процесс предлагается институционализировать механизмом разворачивания «четных» цепочек при введении принципа: два договорившихся человека «старше» недоговорившихся, договорившиеся четверки старше двоек и т.д. Выращивается сложная структура самоуправления, которая начинает взаимодействовать с наличной иерархической системой управления «на площадке согласования».

Самоуправление базируется на отсутствии иерархии, единогласии и «слоистой структуре». Автор надеется, что разворачивающаяся по этой схеме программа «Успех России» втянет в себя «по экспоненте» все активное население страны.

(Д.Р.)